Один из мифов, которые существуют в наше время – это миф об историческом развитии (трансформации) любви. Судить о том, какой была любовь в ту или иную эпоху можно лишь по дошедшим до нас произведениям искусства, чаще всего по литературе, в которой нашли свое отображение идеалы, «вершины», а не обыденность. Но идеализация встречалась не всегда (Греция, Рим, Возрождение, Шекспир, Золя, Хэмингуэй).
На протяжении веков звучали отдельные ноты того гармоничного аккорда, каким традиционно считется Любовь. не оставили достоверных сведений о существовании Любви: статуи матерей –родительниц (плодородие, конкретные жизненно необходимые функции).
Косвенно о том периоде в истории человечества можно судить по нынешним «первобытным народам». У бушменов, чукчей существовало многоженство, обряды побратимства Люди каменного века через обмен женами. У австралийских аборигенов (начало патриархата) ненависть и презрение к женщине, нет поцелуев.
Шумеро-Аккадский пантеон: богиня Иштар объединяла полярности: любовь и распря, дружба и вражда. Еще нет разделения, как у более поздних народов.
В «Эпосе о Гильгамеше» ХХIII – ХХI в.в. до н.э. любовь обожествлялась как отдельная, таинственная сила, способная изменить человека: жрица любви Шамхат послана укротить дикого человека Энкиду, и хотя это только эрос, телесный, почти лишенный духовности – это уже не животное чувство, он очеловечивает, делает «умнее, разуменьем глубже».
Таким же эросом, судя по отрывочным сведениям, была сначала любовь в Египте: 4 тыс. лет назад уже существовал культ богини Хатхор – любви и веселья, но уже 35 веков назад достоверно известна любовная лирика, искусная и изощренная, с отпечатком высокой духовности и вечных чувств.
Примерно в это же время жили Эхнатон и Неффертити, легенды о любви которых дошли сквозь века, а в сказаниях о Сатни-Хемуасе, записанных 23 века назад идет речь об индивидуальной любви, когда дочь фараона Ахура любит своего брата и даже под угрозой смерти не желает иного мужа.
В индусской «Рамаяне», которой 2,5 тыс. лет, также описана индивидуальная, духовная любовь.
Эра античности тянулась более тысячи лет и прошла несколько разных эпох. Вслед за микенской долитературной эпохой (2 тыс. лет до н.э.) шла героическая или аттическая эпоха (VIII-VI в. до н.э.), потом классическая (V-IV в. до н.э.), эллинистическая (IV-I в. до н.э.), затем – в первых веках н.э. – поздняя античность. Менялись люди, их уклад жизни, психология, чувства. Что-то приобреталось, а что-то терялось , и развитие всего, в том числе и любви, не было последовательно восходящим. Любовь ранней античности (начало развития патриархата) вполне можно назвать античным эросом, грубо говоря, предлюбовью, т.к. описываемые в литературе примеры свидетельствуют о том, что героям (в данном случае богам) не нужна была ответная любовь, ибо они принимали чужой облик, чтобы осуществить свои желания (Зевс и Алкмена, Леда, Антиопа; Посейдон и Деметра, Медуза и т.д.). Это скорее одухотворенное телесное тяготение. В то же время есть ряд преданий, где любовь уже не простой эрос: Орфей и Эвридика, Адмет и Алкестида, Одиссей и Пенелопа, Протесилай и Лаодамия, Кефал и Прокрида и т.д. Для каждого из них обладание именно этим человеком важнее, дороже жизни, сильнее смерти. От сказания к сказанию растет значение любви. В эпосе об аргонавтах она – один из главных рычагов жизни, а в троянском цикле – ось, начало и конец, сила, меняющая судьбы государств, подчас жестокая и страшная. В лирике аттической эпохи (Сафо, Архилох, VII в. до н.э.) любовь описывается как безумство, циклопические клокотания души, мощная, пламенеющая страсть, но в категориях телесных, а не духовных ощущений. Это своего рода эстетичная, одухотворенная телесность, стихия чувства. Поэты Греции описывали любовь как главную радость жизни, трагики – как главное разрушающее начало. В V в. до н.э. уже говорят о двух Афродитах – Пандемос и Урании («земная и небесная»). У Платона любовь – добродетель, школа мудрости, помощница разума. В литературе отражено стремление к идеалу – каллокагатии – просветленной гармонии тела и духа, сплаву физической красоты и духовного совершенства (не равновесие, а единство, растворение). Так же неразличимо сплавлены телесные и духовные мотивы и в описании любви доэллинской Греции. Это стержневая особенность той любви, о которой рассказывает классическое искусство, главное ее отличие от всех остальных отображений любви.
При всей своей изощренности, сластолюбии, Древний Рим имеет много примеров возвышенных чувств: к титаническим страстям Катулла, Вергилия, Овидия, к их ненасытности присоединяется духовное влечение, тяга не только к красоте и грации, но и к благородству ума. Любовь здесь сложное чувство, состоящее из множества потоков, не монолитное, как у греков. Любовь становится в лирике римлян осью жизни (не герои и не битвы, но любовь). Появляется мотив ревности (у греков не было богини ревности), клятвы в любви до гроба, что говорит о нарастании индивидуальности в любви.
В начале нашего тысячелетия в Европе начался большой и важный переворот. Закончились времена застоя, появились города, рыцарство и крестовые походы. Резкий подъем переживает философия, культура, искусство, в том числе и литература. Расцветает своя культура и своя поэзия у провансальцев
(1100-1328 г.г.). Нация эта стояла в то время во главе европейского развития. Она первой выработала литературный язык. Ее поэзия служила недостижимым образцом для всех романских народов, и не только для них. В создании феодального рыцарства она соперничала с кастильцами, северянами и норманнами, в торговле не уступала итальянцам. И там, в Провансе, начинается возрождение Любви. У трубадуров Прованса она стала центром жизни, солнцем, вокруг которого вращается вся поэзия, все идеалы. Это был культ любви – по преимуществу духовной, психологически развитой (в отличие от античности) с каноном подвигов, каноном ритуалов прославления и восхваления дамы. Служение Прекрасной Даме – воплощению мадонны, это коленопреклоненное чувство сочеталось со снисходительным отношением к земной женщине, якобы неспособной по-настоящему любить. Воспевалась не супружеская любовь, зачастую в центре изложения было нарушение супружеской верности во имя настоящей любви. Тем не менее, центр тяжести смещен здесь в сторону души, тело отошло на второй план и гармоническое равновесие нарушилось.
Задолго до духовной любви провансальцев у арабов возник свой культ любви, который известен нам из ранних сказок «1001 ночи». Это был культ телесной любви, восточный культ любви как сладчайшего лакомства жизни. В нем запечатлен совсем не такой как в Европе тип отношения к жизни, другая по своему национальному строю психология. Обыденный склад европейского ума был тогда более рационалистическим, более рассудочным, восточного – более сенсуалистическим, чувственным. Любовь у арабов – праздник, пир всех чувств, всех ощущений, восхитительный ритуал. Этот захват всех телесных чувств – главная особенность гедонического восточного культа любви.
Был создан целый свод – богатый и разветвленный – преклонения перед человеческим телом. Особые обращения, особые поцелуи и объятия, взгляды и касания (классификация всего). Эта радостная любовь во многом стихия типовых, не индивидуальных влечений. Не своеобразные черты воспевались и влекли, а черты «видовые» – хорошо развитые мужские и женские достоинства. Поэтично, но совершенно одинаково воспеваются женщины, мужчины и сама любовь в сказках. Эстетический восторг и поэтизация являются той духовностью, которая пронизывала тогдашний культ любви.
Косвенно о том периоде в истории человечества можно судить по нынешним «первобытным народам». У бушменов, чукчей существовало многоженство, обряды побратимства Люди каменного века через обмен женами. У австралийских аборигенов (начало патриархата) ненависть и презрение к женщине, нет поцелуев.
Древняя Индия – наука о любви. Дхарма – артха – кама. «Кама Сутра» Ватсъяяны (IV-V в. н.э.), но отцом науки называют Нанди («Тысяча глав Камы», за 2 тыс. лет до Ватсъяяны). Это огромная энциклопедия, классификация и упорядочение всего, что может относиться к изучаемому предмету. В высших проявлениях высоко духовна и связана со всем миром человеческих чувств и проявлений, более совершенный сплав духовных и телесных мотивов, чем у греков. Сильное расчленение, дифференциация движений, поз, жестов и т.д. Искусство, огромное внутреннее пространство, но в то же время инструмент для извлечения радостей и накопления силы. «Суть любви – наслаждение, которое дают пять чувств: слух, осязание, зрение, вкус, обоняние, объединенные с душой и сопровождаемые разумом»
Любое усложнение любви, дробление ее на мельчайшие внутренние крупицы идет рядом с падением ее силы, ее безоглядности, цельности, мощи. Собираясь у одного какого-нибудь полюса, любовь теряет свою цельность и гармоничность. И в заключение хотелось бы привести слова арабского философа ХI в. Ибн Хазма : «… тяготение сходных душ, беспричинная и потому вечная любовь». Любовь, у которой есть причины, ниже, это разновидность страсти. Она угасает при исчезновении того, что ее вызвало: общность стремлений, благодеяние, товарищество, жадность к сану, тайна, наслаждение и т.д. Это и любовь с первого взгляда. «Пре6кращается с прекращением их причин, увеличивается с их увеличением, уменьшается с уменьшением, укрепляется с приближением и ослабевает с отдалением.» Настоящая любовь по Ибн Хазму, рождается медленно, долго, ибо необходимо много времени, чтобы глубоко скрытые свойства душ соединились, чтобы они проникли друг к другу через множество завес жизни.